- Я зайду? – Дина, как обычно, долго не церемонилась.
Сергей улыбнулся в ответ. Он всегда был рад Дине:
- Проходи, располагайся.
Девушка
повесила на крючок свой объемистый рюкзак. В нем было все: учебники,
тетрадки, сменка, флэшки, диски, плеер, колонки к плееру, аккумуляторы к
телефону – все, что могло только пригодиться в повседневной жизни
девушки-танцора. Она легкой пружинистой походкой кошки пробежала в
спальню, которая была и рабочим кабинетом по совместительству. Девушка
уселась с ногами на кровати так, чтобы было видно, как лампа отчерчивает
круг света, вырисовывая компьютер и груды книг различных годов изданий.
Почему-то, ей очень нравился полумрак, сопровождающий работу Сергея, и
творческий беспорядок, неизбежно возникающий во время этой работы. Дина
остановила Сергей, когда он решил включить большой свет.
- Не надо, – пусть будет так.
- Как скажешь. Тебе кофе сварить?
- Кофе? Нет, не надо. Лучше чай свежий завари – ни у кого так чай заваривать не получается, как у тебя.
Выразительные карие глаза смотрели прямо в душу Сергея. Так могла смотреть только Дина.
- Хорошо. Пока я на кухне, пользуйся компьютером или почитай, что понравится.
- Я так посижу.
Дина
приходила не часто – постоянные выступления, тренировки, учеба, да и
Сергей редко был дома, но все же у обоих находились свободные минутки,
чтобы увидеться.
Сергей
пошел заваривать чай. Ничего в этой процедуре необычного не было –
просто он очень любил чай. Любил давно и, по всей видимости, взаимно.
Пока бурлила, закипая, вода, распаривались листья, на тарелке появились
печенье, зефир, какие-то конфетки.
- Сереж, вот как ты себе представляешь жизнь после конца света? — вдруг спросила Дина.
В
полумраке комнаты она выглядела такой беззащитной и маленькой, что
Сергею сразу захотелось сказать: «Не бойся, малыш, я тебя в обиду даже
концу света не дам», но, неожиданно даже для самого себя, ответил
совершенно другое:
-
Извини, я не могу себе представить жизнь без света. Ты — мое солнышко, —
Сергей улыбнулся, — а если ты про прогнозы календаря Майя. Смотри, тут
такое дело: если действительно случится конец света и человечество
погибнет, то это нас не коснется (мы же погибнем вместе с ним), а если
случится какая-то другая аномалия и человечество, в целом, останется
жить, то никакого конца света не было. Так что все нормально. Будем живы
– не помрем.
Дина обхватила кружку двумя руками, стала греться.
-
На улице зима. Снег идет, одиноко как-то. Взвалила на себя столько дел,
столько работы — проговорила Дина, опустив глаза на содержимое кружки,
потом, спохватившись, добавила, — не думай, что я жалуюсь, я сама всего
этого хотела.
Большие, выразительные глаза смотрели Сергею глубоко в душу.
-
Я и не думал, что ты жалуешься. Ты же знаешь, я всегда тебя выслушаю и
поддержу, — Сергей подошел к окну и чуть отдернул занавеску, — мне тоже
кажется, что как-то одиноко сейчас во вселенной. Лучше всего это
космонавтам, наверное, понятно.
Снова
Сергей сказал не то, что собирался. Эту девушку он готов был на руках
носить, а не только поддерживать. Готов за нее порвать кого угодно, но
всего этого он снова не сказал.
Снегопад за окном усиливался. В комнате было тепло и уютно. Никуда не хотелось из нее выходить.
-
Вот и мне иногда кажется, что все это зря: огни, люди, улыбки,
телефонные звонки – а поговорить не с кем, — Дина сделала глоток, — да и
некогда, по большому счету. А потом снова огни, снова улыбка, радость
на лицах людей.
Глаза девушки светились ярче настольной лампы, ей хотелось действовать, танцевать, жить.
-
Я чего пришла. Хочу с тобой своими мыслями поделиться. Думаю новый
танец поставить. О человеке, который постоянно чем-то занят: работает,
учится, теряет по дороге значимых людей. И вдруг неожиданно ломается, —
Дина сделала паузу, Сергей ждал, и девушка продолжала:
-
Ему приходится собирать себя обратно по кусочкам. Возрождаться как
феникс из пепла. Заново строить свою жизнь, — Дина снова помолчала,
собираясь с мыслями. — Ведь скоро конец света. А так много людей, с
которыми хотелось бы помириться… хотелось быть с ними всегда вместе.
Это, увы, невозможно, но мысленно-то я всегда с ними. Я всегда буду их
любить и помнить. Любовь в вечности никогда не пропадает, и не важно,
что будет дальше с нами, — девушка спохватилась, обдумывая, что сказала,
— да и про все про это я хочу рассказать в своем новом танце.
Сергей
смотрел на Дину. Сколько же народу докучают ее своим вниманием, не дают
проход, а она может запросто скинуть ему смску: «Я соскучилась, иду в
гости», и он тут же срывается, бежит домой и ждет, когда зазвенит
входной звонок. Но он ведь толком и не видел ни одного Дининого
выступления – все записи пересмотрел по несколько раз, но ведь это
совершенно не то. А Дина пришла к нему поговорить о танце, который
только хочет поставить.
Моргнул
свет. Даже ноутбук успел пискнуть сигналом о переходе в автономный
режим работы. Сергей открыл рот, чтобы ответить девушке, но как всегда
не вовремя зазвонил телефон. Быстро поговорив, он посмотрел на Дину,
задумался и, как бы размышляя вслух, сказал:
- Хотелось бы тебе этот вечер провести по-особенному?
- Он у меня и так особенный.
-
Я не о том. Хочешь посмотреть, как работают инженеры? – с небольшим
пафосом выпалил Сергей – звонили, как всегда в это время с работы.
Дина чуть ли не запрыгала на кровати, хлопая в ладоши:
- Конечно, хочу! Это же такое приключение!
- Тогда пошли.
Дина
никогда не видела Сергея за рулем и даже думала, что у него нет прав.
Поэтому «Х5» ее немного смутил, но, расположившись на переднем сиденье
внедорожника, девушка уже твердо знала, что за рулем другого автомобиля
представить Сергея не может. Он же кинул разрывающийся телефон на
панель, посмотрел на Дину, улыбнулся, и джип рванул с места, как
ужаленный.
С
городом творилось что-то странное. Светофоры то отключались, то вдруг
начинали светить сразу всеми лампами. То же самое происходило с
фонарями, рекламными вывесками, окнами домов. Они вдруг гасли полностью в
один момент, а после загорались неестественно ярко, через какое-то
время снова слепли, уже окончательно погружая улицы во мрак.
Снегопад
усиливался. Трамваи дергались в конвульсиях. Казалось, что огни города
«поедал» монстр, сбежавший из воображения Спилберга.
Сергей
гнал джип по трамвайным путям. Выезжал на встречку, лавируя между еле
плетущимися автомобилями. Где-то нагло ехал по тротуару, разгоняя
испуганных пешеходов.
- Сереж, а что происходит? – спросила Дина, растеряно наблюдая, как город теряет свои огни.
Сергей продолжал гнать джип. Он взял за руку девушку и, не отрываясь от дороги, сказал:
- Я не знаю.
И
по тому, как он сжал ее ладошку, Дина поняла, что он не врет. Он,
действительно, не знает, что происходит. Но он разберется. Он такой
сильный и решительный. И, наконец, Дине стало ясно, что только рядом с
Сергеем она может чувствовать себя ребенком. Вдруг ей стало так хорошо.
Захотелось прижаться к нему и никуда не спешить. Ведь весь мир так
далеко, а Сергей – рядом.
Джип
свернул в темный проулок, нырнул под шлагбаум и сбавил скорость, ища
место, где можно было бы припарковаться. Больше всего стоянка перед
административным зданием РЭС1 напоминала место сходки бандитских
авторитетов: джипы, новенькие иномарки, и лишь одна-единственная
белоснежная «девяносто девятая», выпавшая прямиком из девяностых —
занимали всю расчищенную от снега территорию перед базой.
Сергей
остановил джип почти на крыльце, быстро обошел машину, взял Дину за
руку, и так же быстро повел к двери в здание. Снегопад все усиливался.
Во всей базе горело всего несколько окон на первом этаже.
- И здесь аварийное питание, — прошептал Сергей, но Дина услышала.
- Что здесь?
- Света и здесь нет.
- Как нет? – неподдельно удивилась девушка, — вон же в окнах горит.
- Это не основное питание, — объяснял Сергей, уже заходя в помещение, — видишь на выключателях «А».
Дина кивнула.
- Так, добрый вечер, — поздоровался Сергей, непривычно громко, — доложите оперативную обстановку.
Вскочил
напуганный парнишка и начал сбивчиво говорить, размахивая руками. По
реакции Сергея, Дина поняла, что случилось что-то очень страшное, а что
именно пока еще никто не знает.
В
диспетчерской к этому времени собрались многие: были почти в полном
составе мастера, подтягивались монтеры. Из руководства Сергей увидел
только отца. Но потому, что тот не спешил принимать командование, понял,
что где-то поблизости и начальник, поэтому отец не суетится, ждет
распоряжений более высокого руководства, которое паникует, курит одну
сигарету за другой, но признавать своею некомпетентность не собирается.
Получалось так, что пока город умирал, все энергетики сидели в
диспетчерской и смотрели друг на друга и на то, как личные амбиции
руководителей мешают им же работать. Только усилия автоматики не давали
до сих пор городу погрузиться во мрак.
- Надо выводить АВРы2, — сказал диспетчер, его никто не услышал, все обсуждали происходящие друг с другом.
Отключились
еще несколько линий от разных базовых подстанций. Время текло, и никто
ничего не делал. Рыбаков брать на себя ответственность за возможные
ошибки отказывался, отец Сергея не хотел мешаться новому начальнику. В
итоге страдали простые люди, далекие от энергетики и ее интриг.
-
Все, — Сергею надоело бездействовать. – Отправляй бригаду
переключаться. Связывайся с «Центральной»3, узнавай, что там происходит.
Вообще узнай оперативную обстановку на питающих подстанциях.
Противно заверещал городской телефон. Диспетчер дернулся, протянул руку к аппарату.
- Задания получил? Не отвлекайся, — Сергей поднял трубку и сразу же, не слушая, положил на рычаги.
В этот момент вспыхнула лампочка, сигнализирующая об отключение еще нескольких ТП.
- Ого, — синхронно слились несколько голосов в одни.
К Сергею подошел отец и тихо сказал:
-
Попытались нагрузку перевести с «Центральной» — не потянула. Потеряли
связь с «Западной». Сейчас более или менее в работе «Восточная» и
«Южная».
Для Дины это была абракадабра, но Сергей все понял:
- Загружать «Восточную» не будем. Если загрузить «Южную» рискуем отключить «Промхоз». Короче, только ждать.
- Чуда не будет.
- Чудес и так не бывает.
Телефон
выдал одновременные звонки сразу по нескольким каналом, почти вместе с
ним взорвались разными мелодиями мобильные телефоны. Сергей нашел
глазами мастеров:
- Собираем все бригады. Мобилизуем всех: больных, отпускников, выпускников – нужны все.
Поискал глазами еще одного человека:
- Надо заправить всю технику. Что у нас с топливом для генераторов?
- Так это же, — подал кто-то голос из темного угла.
Это оказался начальнику, и он, действительно паниковал:
- Заправки же не работают.
Сергей
готов был ударить этого человека – минимум полчаса город лихорадит, а
он не догадался даже заправить технику. Посмотрел в глаза депутату. «Ну,
стал ты начальником, но как был трусом, так трусом и остался», вслух же
он сказал:
- Набери мне главу администрации.
Начальник полез за телефоном, Сергей продолжал раздавать команды. Люди пришли в движение, занялись делом.
-
Кто? – рявкнул Сергей в трубку, — Мне все равно, хоть папа римский, —
зазвонил еще один телефон, Сергей сунул его Дине, — Не правильно ставишь
вопрос. Все быстро меняется. Значится так, мне надо заправить всю мою
технику. Слушай, давай заниматься каждый своим делом: я светом, ты мне
помогать. Решай вопросы с Рыбаковым, но если через пятнадцать минут не
решите, пиши президенту! – Сергей нажал отбой и вернул телефон
начальнику.
Дину
вдруг осенило, что и сейчас Сергей не знает, что произошло, но это его
не волнует, он знает, что делает. Девушка снова почувствовала себя
маленькой девочкой, ей захотелось обнять Сергея, быть с ним вдвоем в
маленькой, но уютной комнате, пить чай, разговаривать о жизни. Сейчас ее
друг был рядом, его можно увидеть. Вот он на кого-то ругается, раздает
команды, отвечает на телефонные звонки, пишет что-то в блокнот, и он
бесконечно далек от нее – он спасает город. Дина представила ощущения
Сергея, когда она танцует, он смотрит на нее – вот она, его подруга,
такая близкая, но бесконечно далекая. Слезы сами выступили из глаз. Дина
присела на кресло рядом с отцом Сергея.
Сергей увидел, что отец
разговорился с Диной. «Объясняет, наверное, чем ТП отличаются от ПС, или
еще что-нибудь интересное. Хорошо, что скучно ей не будет, но мог бы и
мне помочь!» Бригады собирались, разъезжались. Рыбаков, обиженный
поведением Сергея куда-то убежал. С ним испарилось и пара мастеров – его
друзей. Пусть крысы с корабля бегут, без них проще.
Сергею
совершенно не хотелось представлять, что через полчаса начнет
происходить на улицах, и уж тем более не было никого желания делать
анализ на дня два вперед. Приходилось ждать, пока отработают другие
части системы, и только после этого включаться в работу самому – сейчас
можно отдохнуть, откинутся в кресле.
Одна
за другой гасли линии, переводить нагрузки было уже бесполезно. Три
четверти города полностью погрузились в кромешную тьму. Держалась только
часть «Южной».
- Может, по линиям связи запитаемся, а то здесь скоро такое начнется? – диспетчер робко посмотрел Сергею в глаза.
- Ждем, — коротко ответил тот, держа Дину за руку.
Зазвонил телефон.
- Электросети.
Голос
на том конце провода начал надрывно обещать диспетчеру, что всех
поувольняет к различным там чертям, если в ближайшие три минуты не будет
света. Диспетчер нажал кнопку отбоя, скоро все это будет не актуально,
через пару часов «сдохнет» генератор на АТСке, еще через пару — погаснут
сотовые станции.
В
это время отключился державшийся до сих пор РП4. Сейчас, вместе с
огоньками, на мнемосхеме пропала надежда. Диспетчер с бешеной истерикой в
глазах уставился на Сергея. Город умер. Современная цивилизация
завязана на электричестве. Без него наступает конец света –
останавливается производство, мир теряет привычное обличье. Зазвонил
телефон, которой Сергей дал Дине, девушка увидела на дисплее «главный» и
протянула трубку Сергею.
-
Как я? – переспросил Сергей в динамик, — нормально. Нет, не держусь
никак – только что город погас полностью, сделать ничего не могу. Я
понятия не имею, сколько у меня людей в лифте сидят, сколько умирают в
больницах, скольких грабят на улицах, куда несутся ЧОПы по ложным
вызовам. Нет, запитать ничего не могу: все подстанции погасли. Конечно,
на связи, но генератора хватит часов на шесть, а после – анархия, если
раньше Рыбаков с кулаками не набросится, что я командовать начал.
Собственно
говоря, уже была анархия. Совершенно не хотелось думать о том, что
скоро начнется, но еще больше – о том, что сейчас происходит на улицах.
Телефон у диспетчера не умолкал – в основном грозили…
Орбитальная
станция пролетала над Россией. Европейская ее часть, находившаяся в
тени планеты, светилась разноцветными огнями, хорошо видимыми из
космоса.
- Смотри, — сказал капитан экипажа космической станции, подплывая к иллюминатору, — там сейчас ночь. И новый год скоро.
Второй член экипажа подплыл к командиру:
- Сегодня же двадцать первое декабря.
- Да, до нового года десять дней осталось, а через тридцать – домой.
- Нет, сегодня Майя конец света прогнозировали.
-
Конечно, будет, — командир похлопал по плечу второго космонавта, —
завтра – двадцать второе – день энергетика: братан с племяшом отмечать
будут. Так вот, электрики перепьют, за нетот рубильник дернут и вот тебе
– конец света. В темноте сидеть придется, пока они отойдут после
праздника и все починят.
Капитан
попытался отплыть от иллюминатора, но второй член экипажа схватил его
за руку и указал на планету. Там, где должна была светиться
разноцветными огнями Москва, зияла черная дыра. Радиальные линии света
гасли. И такое происходило со всеми столицами и крупными городами,
видимыми со станции. Черные пятна, образовавшееся по всему Земному шару,
поедали свет, к которому космонавты за полгода пребывания на орбите
успели привыкнуть. Капитан быстро поплыл к системе связи, оставив своего
напарника, смотреть на планету.
- Центр, Центр, Центр – связи не было, Земля молчала, — всем, кто меня слышит!
Кто-нибудь меня слышит? – Земля молчала, погружаясь во тьму.
- Да что у вас там происходит? Кто-нибудь ответьте мне. Земля, Земля, Земля!
Земля
молчала. Командир понимал, звать Землю бесполезно, но продолжал это
делать, очень уж не хотелось верить, что все погибло, погрузившись во
мрак.
4
РП — распределительный пункт
